Воспоминания


 

 

В.П. ЦЕСЕВИЧ.  УЧЕНЫЙ И УЧИТЕЛЬ.

 

Л.И.Роговская

 

      17 октября 2014 года в Доме ученых состоялось заседание Астрономической секции, посвященное памяти выдающегося отечественного астронома, члена-корреспондента АН УССР, Владимира Платоновича Цесевича (1907 – 1983), жизнь и деятельность которого многие годы были тесно связаны с Одессой.

      Заседание было приурочено к трём важным датам: 11 октября научная общественность отметила день рождения ученого, а 28 октября - день его памяти. Кроме того, именно 17 октября 1944 года, ровно семьдесят лет назад, Владимир Платонович возглавил кафедру астрономии университета и приступил к обязанностям директора Одесской астрономической обсерватории. Он сформировал научную школу в области исследований переменных звезд, подготовил целую плеяду высококлассных специалистов. Ученый был неутомимым популяризатором астрономии, одним из основателей Одесской областной организации общества «Знание», бессменным председателем Одесского отделения Всесоюзного астрономо-геодезического общества (ВАГО), Заслуженным деятелем науки УССР, членом правления Дома ученых.

      Еще одним весомым поводом для проведения заседания послужил тот факт, что в этом году материалы из личного архива В.П. Цесевича были подарены Одесскому дому ученых его родственниками – дочерью Анной Владимировной Цесевич и внучкой Екатериной Павловной Баковой. Уникальные документы и фотографии, переписка с зарубежными коллегами и любителями астрономии со всего Советского Союза , тетради с таблицами наблюдений яркости переменных звезд и конспекты лекций – всё это представлено на выставке, с которой посетители Дома ученых могут познакомиться до конца ноября.

      - Очень трогательно, что маститый ученый берег письма школьников, увлекающихся астрономией. Они просили его помочь собрать телескоп, указать направление любительских исследований, делились результатами своих астрономических наблюдений. Такие обращения к Владимиру Платоновичу были не случайны – именно он был автором самого популярного пособия для любителей астрономии «Что и как наблюдать на небе», которое в советское время выдержало шесть изданий! - говорит архивариус Дома ученых Инна Эмилевна Рикун, которая подготовила не только саму витринную экспозицию, но и её электронную версию с развёрнутыми комментариями.

      С электронной презентации выставки, дополненной материалами из архива Дома ученых, и началось заседание Астрономической секции. Затем воспоминаниями об учителе поделились доктор физико-математических наук, профессор, Валентин Григорьевич Каретников и руководитель Астрономической секции Дома ученых, кандидат физико-математических наук, доцент, старший научный сотрудник Одесской обсерватории Радиоастрономического института НАН Украины Михаил Иванович Рябов. На заседание были приглашены родственники ученого, которые выразили искреннюю признательность и поддержку всем тем, кто несмотря на непростое время продолжает традиции научного просветительства и популяризации астрономических знаний.

 

      А в глубинах космоса летит астероид № 2498 с именем «Цесевич» ....

 

 

 

ОДЕССКИЙ ДОМ УЧЕНЫХ В НАШЕЙ ЖИЗНИ


В.А.Смирнов

 

      Дом ученых - прекрасный особняк аристократического семейства Толстых в Одессе имеет свою особую историю. Жизнь буквально каждого представителя интеллигенции Одессы связана с этим зданием. Свою почетную роль именно Дома ученых это здание стало играть после изгнания оккупантов из Одессы, когда директором была назначена Мария Зиновьевна Зданевич. Моя мама Лидия Васильевна Заградская, по второму мужу - Ковалева - после смерти моего отца, ее первого мужа профессора университета Смирнова Александра Тимофеевича, оставалась членом Дома ученых, где мой отец читал популярные лекции по полит-экономии, которые очень интересовали, как говорили в то время, «народные массы». Поскольку отчим не мирился с моим скромным существованием, мама примерно в 1939 году отвела меня на вечное жительство к бабушке Татьяне Романовне Заградской. Бабушка была православного вероисповедания . Меня же крестили во время оккупации в церкви где-то на Малой Арнаутской. Бабушку по ее настойчивой просьбе я называл по имени - Таня. От ворот дома на Екатерининской площади, 5, где я прожил с бабушкой до 1959 года, были видны два здания, которые сыграли большую роль в моей жизни - школа имени проф. Столярского на Сабанеевом мосту и дальше, через мост - здание Дома Ученых. В здании школы имени П.С.Столярского мне довелось проучиться всего лишь в первом классе при оккупации, когда там размещалась Консерватория и музыкальный лицей. Этот год нам после освобождения не был засчитан, и я продолжал учиться в школе имени П.С.Столярского в здании Музучилища, а позже - на верхнем этаже школы в начале улицы Толстого, где на всех этажах после войны были общеобразовательные школы №№58, 121 и какая-то еще.

       Дом ученых на Сабанеевом мосту, 4, я стал посещать буквально с младшего возраста. Мне как сыну члена Дома ученых разрешалось получать бесплатные медицинские консультации у самых выдающихся врачей Одессы, посещать кружки для школьников, пользоваться прекрасной библиотекой, где всегда была небольшая очередь за получением литературы. Библиотека размещалась в Ореховой гостиной на первом этаже, где по стенам были расставлены шкафы с подписной литературой в основном классиков. Что касается моего посещения, как помнится, консультанта Дома ученых профессора Леви, то поставленный им диагноз - туберкулез тазо-бедренного сустава - оказался ошибочным. Дело в том, что рентгеновский снимок подтверждал такой диагноз, но когда меня посмотрел другой профессор - Кофман, то он сказал, что я здоров и этот процесс в кости сам собой зарубцевался. Этот диагноз оказался соответствующим истине. Несмотря на то, что я прихрамывал всю жизнь, в общем мое бедро не отражалось существенно на перипетиях жизни.

       Примерно в 1946 году из Алма-Аты приехал муж моей бабушки, мой дед Василий Федорович Заградский . Его настоящая фамилия, которую он носил в юности, находясь в селении под Херсоном - Алешки, была Зрацкий-Заградский-Загородский-Захвацкий и в скобках дописывалось: ( вин же Щербина) . Дедушка Вася со своим отцом в молодости обращались на имя царя с тем, чтобы им упростили такие сложные фамилии, связанные с каким-то родством, как говорили, с запорожскими казаками. Но «высочайшим повелением» царские чиновники умудрились дать одну фамилию - отцу моего дедушки и совершенно другую - самому дедушке, которого я как и бабушку называл по имени - Вася.

      В Алма-Ате мой дед прожил довольно много лет как бывший царский чиновник, спасавшийся там во времена ежовщины от ареста с последующим расстрелом в НКВД. Он работал в Одесском Доме ученых консультантом-юристом и брал иногда меня с собой на выездные консультации. Так, помнится посещение территории Одесского Ботанического сада на Пролетарском (Французском) бульваре. Это была называвшаяся, если я правильно помню, «Новая территория Ботсада», а «Старая» территория была расположена ближе к морю , возле Гидрометеорологической обсерватории у спуска на Малый фонтан. Сотрудник, немного заискивающий перед моим дедом, рассказал нам любопытную историю из времен, когда здание и территория принадлежала богатому греку (или вернее двоим братьям грекам) в далекое дореволюционное время. В здании, как было принято в богатых домах, устраивались балы. На этих балах осуществлялись похищения одесских красавиц для передачи их в гаремы Оттоманской империи. С этой целью использовался специальный подземный ход, который вел из особняка на берег Малого фонтана. Там в море дежурила специальная яхта, которая забирала «добычу» для передачи по назначению. Жаль, что А.С.Пушкин о таких одесских приключениях видимо ничего не знал. Иначе он отразил бы такой сюжет в своем творчестве.

      В то время за членство в Доме ученых платились взносы, на которые у моей мамы не хватало зарплаты заведующей химической лабораторией завода п/я 27. Она собиралась одно время уйти из членов Дома ученых. Тогда я, получавший в школе Столярского небольшую стипендию как отличник с первого до последнего класса, взялся оплачивать мамино членство в Доме ученых и вопрос был решен на довольно долгое время. Дело в том, что мама делилась своей зарплатой с бабушкой, которая получала совсем маленькую пенсию за себя и меня как не имеющего кормильца. Потом, став научным сотрудником обсерватории, я уже платил взносы просто за себя. А мама подружилась с некоторыми посетителями Дома ученых и даже сумела в Советское время организовать свою группу по интересам, которая называлась колхоз «Красный помидор». Участником этой группы, как бы ее душой, был Евгений Ефимович Масалов, - инженер завода, на котором работала и моя мама. Группа выпускала стенную газету, устраивались совместные вечеринки, которые скрашивали довольно будничную в целом жизнь жителей огромной страны, где якобы был построен «развитой социализм», устраивались поездки на маевки за город и пр. Одно время в группу входила и сама директор Дома ученых Мария Зиновьевна Зданевич вместе с некоторыми своими знакомыми и родственниками. Помнится, в эту группу входил и доцент университета, у которого я потом учился, Константин Константинович Демидов, подруга мамы

      Елена Кондратьевна Легенько и др. Мы с моей женой Яниной Смирновой (Поржезинской) очень редко, но все же принимали иногда участие в мероприятиях «колхоза»: однажды вместе с ними были на маевке в Аркадии, встречали Новый Год в бабушкиной большой комнате в коммунальной квартире, из которой нас хотели после войны переселить в меньшую комнату, но приезд деда из Алма-Аты предотвратил такой исход. Особенно мне запомнилась поездка на Каролино-Бугаз автобусом с участием Марии Зиновьевны Зданевич и ее родственников.

      Дальнейшие воспоминания о Доме Ученых в моей памяти связаны прежде всего с посещением кружка бальных танцев, который вела Эльза Германовна Знойко со своим партнером и мужем. Дело в том, что в школах СССР, когда мы учились, было довольно строгое воспитание, связанное с почитанием «великого вождя» и направлением всех мыслей подрастающего поколения на строительство светлого коммунистического общества на идеальных основах, что на самом деле оказалось лживой утопией. Помимо раздельного школьного обучения, хотя в школе Столярского учились вместе и девочки и мальчики, существовали другие ограничения в общении и времяпрепровождении граждан. Так, такие танцы как фокстрот и танго, достаточно модные в то время, а также вообще вся джазовая музыка считались пережитками капитализма и просто запрещались. Всегда существовал большой круг запрещенных писателей. Однако в бытность директора М.З.Зданевич в Доме ученых устраивались прекрасные школьные балы. На балах танцевали бальные, старинные танцы, которые использовали в гостинных старых времен ХIX века: па-де-катр, по-де-патинер, па-де-грас, па-д-испань, краковяк, польку, мазурку, кроме вальса танцевали также вальс-гавот, вальс-мазурку, вальс-бостон насколько я помню. Моей партнершей была довольно высокая девочка по фамилии Воскобойникова. За все время «партнерства» на кружке мы с ней не обмолвились ни словом - стеснялись. Занятия проходили в зале в соседнем от Дома ученых здании на втором этаже. Школьные балы проходили в круглом Белом зале Дома ученых. На балах разрешалось писать друг другу записки. Но я обычно сохранял своеобразную серьезность и строгость. Помнится, на одном из балов за лучшее исполнение вальс-гавота я получил в подарок книжку Герцена «Сорока - воровка». Но когда я стал старше, то получил приглашение от Эльзы Германовны к ней домой на кружок, который оплачивался отдельно, по обучению фокстроту и танго. Если фокстрот танцевался сравнительно легко, то танго требовало специального искусства переходов, импровизации во время танца, сложного рисунка движений. Занятия у Эльзы Германовны требовали специальной оплаты. Так постепенно в строго и полностью сверху донизу в горсударственном Советском Союзе начала прорастать частно-собственническая инициатива.

      На занятиях у Эльзы Германовны я неожиданно встретил Шуру Красотова, с которым вместе мы занимались по специальности - фортепьяно у приехавшей их эвакуации после войны учительницы Розалии Соломоновны Коган - Шварцман. Вместе с ним на занятия, которые часто проходили в помещении во 2-й музшколе в переулке Маяковского, приходила мама Шурика, тоже учительница по музыке, а со мной до 6-го класса приходила неизменно бабушка Таня, которая следила пристально за моим воспитанием, чтобы я не получил плохого влияния и не «испортился». Вместе с Шурой нам приходилось испытывать довольно истеричный характер нашей общей учительницы. Интересно, что Шура посещал общеобразовательную школу и только музыке обучался в школе Столярского. Одним из методов обучения в школе было выступление перед публикой на открытых концертах, которые проходили обычно либо в зале Консерватории, либо в Зеленом зале Дома ученых. В Доме ученых в таких случаях печаталась специальная программа концерта. В моих книгах серии «Реквием ХХ века» опубликована одна из таких программ, где выступали мы с Александром Красотовым. В дальнейшем Шура Красотов стал довольно известным в Одессе композитором, профессором Консерватории. Им была сочинена опера «Пушкин в Одессе», поставленная в Оперном театре.

      Сколько разнообразных мероприятий проходило в Доме ученых! Постоянно действовал в Зеленом зале показ фильмов, который сопровождал многие крупные мероприятия. В случайно найденном мною календарном плане «Научных, политических и культурно-массовых мероприятий Одесского Дома ученых на февраль 1964 года, который я регулярно получал по почте, можно видеть запланированные и выполненные занятия семинаров, обществ, конференций, концертов и пр. Конечно, мне сразу бросилось в глаза заседание 14 февраля Всесоюзного астрономо-геодезического общества (ВАГО) с моим докладом в качестве научного сотрудника Астрономической обсерватории, а также члена ВАГО Ю.Р.Александровича, который в то время вместе со мной, а также доцентом университета Вадимом Анатольевичем Дьяковым организовали общество любителей вместе с коллективом наблюдателей.

        Дело в том, что я, поступив после приезда из Полтавы в аспирантуру, а затем на работу в Одесскую астрономическую обсерваторию, был по предложению директора обсерватории, профессора, члена-корреспондента АН УССР, председателя Одесского отделения ВАГО, которое пришло на смену разогнанному ГПУ в 30-е годы Русскому обществу любителей мироведения (РОЛМ), - В.П.Цесевича я получил общественную нагрузку в виде ответственного секретаря общества. Помнится, я был секретарем общества ВАГО не менее 7 лет. Я рассылал приглашения на собрания, организовывал собрания, которые до создания планетария в помещении Храма на Привоказальной площади , проходили в Одесском Доме ученых. На собраниях собирались как специалисты астрономы, аспиранты, но также и студенты, одесские любители астрономии, приезжали любители астрономии из других городов. Работали астрономическая, учебно-методическая, массовая, геодезическая секции общества. Помнится, доклад, посвященный 50-летию работы общества ВАГО тоже проходил в Доме ученых и этот доклад уже после смерти проф. Цесевича В.П. было поручено делать мне . Собрание прошло с успехом, на нем присутствовали приезжие старые члены общества ВАГО и даже бывшие члены общества РОЛМ, которые вспоминали работу общества вместе с В.Глушко, Г.Гамовым. Вспоминаются активнейшие члены общества аспиранты В.К.Абалакин (ныне член-корр РАН), профессор В.Григоревский, доценты А.М.Шульберг, Филянская Е.П., Р.Л.Дрейзин, В.М.Табачник, рабочий электростанции, изобретатель Петр Лукьянович Стусяк, профессор специалист по использованию водной энергии П.П.Аргунов и многие другие. Почему-то запомнилось, как внимательно слушал мой доклад профессор Е.Н.Крамер, который вместе с Дрейзиным, Табачником и многими другими принимал активное участие в работе Дома ученых.

       В упомянутом месячном плане работы Дома ученых значились репетиции симфонического оркестра, заседания секции иностранных языков, семинара педагогов-филологов, семинара по философии, занятия лектория по экономике, кинофестиваль, празднование юбилея Т.Г.Шевченко, лекции, заседание секции строительной механики, общества отолярингологов, общества биохимиков, пушкинской комиссии, лекции, вечера отдыха и пр. Отдельно планировалась работа детского сектора Дома ученых.

      Помнится, в то время я посещал концерты симфонического оркестра, которым руководил насколько я помню, преподаватель консерватории Лемберский. Помню прекрасное исполнение «Неоконченной симфонии» Шуберта этим оркестром. В числе скрипачей там принимал участие мой соученик прекрасный скрипач и физик Политехнического института Рудольф Протопопов. Помнится, я посещал кружок поэтов при Доме ученых, которым руководил один из молодых одесских поэтов. Меня критиковали за как бы угрюмый характер моих стихов и все хотели услышать стихи, которые я посвятил девушке, которую звали Грета Залогина. Помню, нас с будущим профессором консерватории Юрием Ивановичем Некрасовым на выпускной вечер в эту женскую школу направила учительница биологии Александра Дмитриевна Бахман. Продолжили мы знакомство с Генриеттой на балу в Доме ученых. Я тогда еще учился в школе, потом неудачно ездил поступать в Московский университет. Мы расстались, хотя стихи остались.

      Прошло много лет, но некоторые мероприятия Дома ученых врезались в память: помнится вечер, посвященный новинкам науки и техники. Выступали приезжие лекторы. Были показаны интересные эксперименты, а в конце выступал в скафандре робот , который перемещался и разговаривал с лектором как собеседник.

      Остался в памяти вечер с известным эстрадным исполнителем своеобразных «чудес» Мессингом, которого считали чуть ли не волшебником. Помнится, на этой встрече я был вместе с мамой и отчимом Л.Г.Ковалевым. Мессинг бегал по рядам в Зеленом зале Дома ученых, сжимая руку у человека, давшего ему задание, и вроде находил, у кого оказывались предметы, секретно переданные данному зрителю. Но когда была образована комиссия ученых, которая сформулировала два задания, то, ссылаясь на нездоровье, Мессинг выполнить их не смог. Задания, как я помню, состояли в том, что нужно было достать из кармана человека спрятанный там лист бумаги и порвать. Второе задание заключалось в том, что нужно было снять очки с одного человека и одеть их другому.

      Запомнилось также выступление композитора Данькевича, который рассказывал о своей поездке в Москву на похороны товарища Сталина. Это было второе выступление Данькевича, которое я не только слушал, но был на нем по его предложению в ранге секретаря. Помнится, на первом собрании в большом зале Консерватории Данькевич поражал нас своими сравнениями: «Двойка - это грязная борода» - утверждал он. Потом переходил к разговору «О материках», где он видел разрастающуюся классовую борьбу особенно в негритянской Африке с конечным результатом - победы коммунизма во всем мире, чего на самом деле никогда не произошло.

      Нельзя не сказать о прекрасной столовой, которая была в Доме ученых. В студенческие годы и после, мы часто пользовались этой столовой, где за один рубль можно было полакомиться чуть ли не ресторанного изготовления зразами, прекрасными голубцами и пр. и все это за один рубль. Столовая находилась в подвальном помещении Дома ученых. Всегда там были довольно большие очереди, особенно в обеденный перерыв. Работал и буфет. В уютном парке Дома ученых был летний кинотеатр и лекторий. Помнится, в столовой Дома ученых в Ореховой гостиной у меня после защиты кандидатской диссертации состоялся банкет вместе с физиком Солдатовым.

Надо сказать, что я довольно активно в течение многих лет посещал различные секции при Доме ученых. Особенно на меня производили впечатление собрания под руководством профессора Крисилова Анатолия Даниловича и организованных им чрезвычайно содержательных собраний Таубмановского общества. Сравнительно недавно на собрании, посвященном академику В.И.Вернадскому, мне посчастливилось принимать участие.

      Я неоднократно присутствовал на собраниях Философского общества под руководством незабвенного профессора Уемова Авенира Ивановича. С его трудами мне довелось познакомиться еще до его переезда из Иваново в Одессу, когда он печатал свои работы в «Вопросах философии». Ныне собрания Философского общества в Доме ученых успешно продолжаются и после смерти А.И.Уемова под руководством профессора Университета Терентьевой Людмилы Ивановна.

      Когда осыпался потолок в помещении историко-просветительского, правозащитного общества «Одесский Мемориал», заседания этого общества с участием автора перешли из подвального помещения в Театральном переулке в Дом ученых.

      Меня приглашали и я участвовал несколько раз также в работе секции «Одессики» при Доме ученых. Особенно плодотворным оказалось для меня участие в Научной секции книги под руководством Лилии Алексеевны Мельниченко, а теперь большую организующую работу секции проводит Эдуард Иванович Ратушняк. Все участники секции дружат друг с другом, собираются и отмечают праздники, делятся своими впечатлениями событиями в книжной жизни города Одессы и не только. В доме ученых было несколько презентаций моих книг «Реквием ХХ века».

     Вот и теперь я собираюсь делать сообщение о поэме грека по национальности но безусловно русского поэта Ореста Номикоса «Русь распятая». Эту поэму мне удалось обнаружить в архиве УСБУ. Мне разрешили ее переписать и я ее опубликовал в серии книг «Реквием ХХ века».

 

 

 

 Одесса  2 апреля 2014 года  В.А.Смирнов

      Владимир Александрович Смирнов  - преподаватель физики, советский, российский и украинский астроном, историк науки, историк и писатель.  Автор законченной серии книг «Реквием ХХ века» в 5 частях, объемом более 4000 страниц текста, а также единственной по данной тематике монографии «Спектры кратковременных атмосферных световых явлений: метеоры» (Издат. Фирма Физ.-мат. литература, Москва 1994г). Автор более 100 статей в научных изданиях и СМИ, кандидат физико-математических наук, доцент кафедры физики Национальной Академии связи имени А. С. Попова.